Сегодня новый повод — реакция депутата из комитета по информационной политике. Который должен мастерски уметь в коммуникацию, превращать любую сказанную или сделанную глупость в «важное и необходимое» решение в интересах общества, и доносить это настолько убедительно, чтобы у слушающих не оставалось сомнений ни в важности, ни в необходимости.
О том, сколько раз русским ломали историческую память, написано достаточно.
Николай I после декабристов фактически решил, что главная угроза государству — не коррупция, не неэффективность управления и не деградация институтов. Главная угроза — люди, которые думают самостоятельно. С этого момента в России начинает строиться полноценная система контроля над мыслью. Цензура, надзор за университетами, политическая полиция, правильная идеология, правильная история.
Потом пришли коммунисты и уничтожили вообще всё, что оставалось от исторической преемственности. Элиты, собственность, местное самоуправление, независимую экономическую культуру, саму идею автономного человека. Несколько поколений подряд учили одной вещи: инициатива опасна, самостоятельность наказуема, главное — встроиться в вертикаль и не мешать начальству жить в мире собственных фантазий.
Поэтому сегодняшняя система так похожа на поздний СССР. Другой модели у неё просто нет.
Брежневская бюрократия вообще была не про развитие. Она была про стабильное воспроизводство лояльных посредственностей. Человек не должен быть эффективным. Он должен быть безопасным для начальника. Не задавать неудобных вопросов. Не спорить с идиотизмом. Не создавать политических рисков своим существованием.
Ровно это мы и видим сейчас.
Государство рассказывает про поддержку малого бизнеса и одновременно душит его налогами, отчётностью и регуляцией. Рассказывает про развитие сельского хозяйства и одновременно делает жизнь мелких фермеров экономически бессмысленной. Рассказывает про качество продукции и вводит бесконечные цифровые системы маркировки, учёта и отслеживания, каждая из которых оказывается просто новой формой скрытого налога на всю экономику.
Причём самое смешное — никто уже даже не делает вид, что это реально работает.
Все понимают, что маркировка не гарантирует качество. Что блокировки не создают безопасность. Что запреты VPN не делают интернет «суверенным». Что отключение сервисов не создаёт собственные технологии. Что импортозамещение на бумаге не создаёт промышленность.
Но система живёт не в реальности. Она живёт в отчётах.
Поэтому интернет блокируют «ради безопасности», а когда безопасность первого лица оказывается под угрозой, выясняется, что единственный реально работающий механизм — это просто вырубить связь вообще.
Государство XXI века, которое технологически решает проблемы как испуганный райком 1982 года.
И на этом фоне люди, работающие в IT, digital, международном бизнесе и любых сферах, связанных с глобальной инфраструктурой, начинают массово уезжать. Закрывают компании. Вывозят семьи. Переносят бизнес.
Реакция системы?
Пусть уезжают. Они там никому не нужны.
Это сказал замглавы комитета Госдумы по информационной политике Александр Ющенко.
На самом деле проблема глубже. Система десятилетиями проводила отрицательный кадровый отбор. Компетентный человек опасен, потому что у него есть собственное мнение и способность замечать причинно-следственные связи. Удобный человек безопасен. Он вовремя кивает, вовремя пишет отчёт и никогда не говорит начальству, что оно занимается хернёй.
В результате наверху остаются люди, которые искренне не понимают, почему экономика деградирует после очередного пакета «мер поддержки», почему специалисты уезжают после очередного ограничения и почему общество перестаёт верить вообще во что-либо.
Они правда этого не понимают.
Именно поэтому вся государственная риторика сегодня выглядит как бесконечный съезд КПСС. Президент снова и снова поручает «ускорить», «повысить», «обеспечить», «достичь». А внизу сидит гигантская армия лояльных бюрократов, единственная задача которых — правильно оформить провал в презентацию.
Эта система не умеет развиваться.
Она умеет только запрещать, усложнять, собирать отчёты и имитировать контроль над реальностью.
Трагедия в том, что при наличии ренты и отсутствии конкурентных вызовов такая система оказывается достаточно устойчивой, чтобы десятилетиями воспроизводить плохие решения. Здесь не нужно быть компетентным. Не нужно понимать сложность. Не нужно видеть последствия. Достаточно не создавать проблем начальству и вовремя оформлять деградацию в отчёт о стабильности.
Да