8 декабря 2025 года в эфире британского шоу Piers Morgan Uncensored американский правый комментатор Nick Fuentes в разговоре с ведущим произнёс (подтвердил) фразу «Hitler is fucking cool». И по трубам понеслось. Сегодня я встану на табуретку и дам пару уроков: один — по истории, другой — по морали.
Бумеры (так зумеры называют иксеров, которым 60+) пытаются давить на зумеров моралью, которую превратили в догму.
Моралью, основанной на одной-единственной трактовке истории — общепринятой после победы над Германией, институционализированной в Нюрнберге и Гааге, возведённой в абсолют и объявленной окончательной.
Эта мораль не обсуждается, не уточняется и не развивается. Но отлично ржавеет.
Её достают из кармана каждый раз, когда нужно оправдать очередную институциональную дичь — ограничение прав, экономическое самоубийство, цензуру, избирательную гуманность. Миллионы мёртвых евреев превращены в универсальный аргумент, который закрывает любой спор заранее. Не как трагедия, а как дубинка.
Борьба с фашизмом при этом фактически приватизирована левыми либералами. Теми самыми, кто с высокой вероятностью не пошёл бы с оружием в руках рисковать собственной жизнью ни против фашизма, ни против чего-либо вообще. Фашизм для них — не угроза, а удобный моральный актив.
Оценка событий тем полярнее, чем ближе наблюдатель к непосредственному участию в них. История это демонстрирует постоянно. Сегодня мы вспоминаем Александра Македонского, Юлия Цезаря, Карла Великого с академическим благоговением. А финикийцы, персы, галлы, пикты и десятки уничтоженных или переселённых народов считали их мясниками. И были правы — со своей точки наблюдения.
Особенно гротескно сегодня выглядит сакральная критика Шмидта и его «рейхов» в мире, который на всех парах возвращается именно к рейховой, блоковой, имперской логике. Американский рейх. Европейский. Китайский. Российский — с вопросительным знаком, но всё менее вопросительным. Моральное осуждение прошлого происходит в момент, когда настоящее воспроизводит ту же самую архитектуру власти, просто с другими словами и флагами.
И вот тут появляется молодой парень — неприятный, провокационный, часто тупой — и своим существованием вскрывает близорукость и беззубость бумерского морализаторства. Морализаторства, которое объясняет масштаб трагедии исключительно через личный опыт жертв истории и делает вид, что это универсальный и вечный критерий оценки политики.
История так не работает. Никогда не работала.
А проблема отцов и детей была всегда. И всегда будет.
Искусственное прививание вины через поколения не работает. Оно не создаёт ответственности — оно создаёт цинизм и отторжение. У детей всегда должны быть собственные ошибки. Собственные иллюзии. Собственные катастрофы.
А если у вас, у бумеров, не хватает мозгов сохранить сдерживающие институты самостоятельно — сегодня именно вы разрушаете их собственными руками, а не «тридцатилетние юнцы» — то чего именно вы требуете от последних?
Мораль, не подкреплённая личной ответственностью и институциональной компетентностью — это не мораль. Это бурчание. Которое не выше острой провокации.
Такие дела.