Про старый интернет сейчас принято говорить с некоторой нежностью, как про потерянный мир, населённый более странными и свободными людьми.
Я эту нежность понимаю, но не очень верю в объяснение. Люди не могли так сильно испортиться за двадцать лет. Скорее поменялись способы, которыми они добиваются примерно одного и того же: внимания, признания, статуса, ощущения, что ты чем-то отличаешься от остальных.
В начале нулевых интернет для этого был довольно неудобным местом. Особенно если главным твоим достоинством были деньги.
Написать на форуме, что у тебя дорогая машина, конечно, можно было. Примерно с тем же успехом можно было написать что угодно ещё. Фотографий мало, качество ужасное, видео почти нет, постоянной камеры в кармане нет, привычки документировать каждый кусок собственной жизни тоже нет. Даже если у тебя действительно была дорогая машина, превращать её в ежедневный социальный капитал было довольно хлопотно.
Приходилось выделяться чем-нибудь другим.
Кто-то хорошо писал. Кто-то смешно шутил. Кто-то знал музыку, которую никто вокруг не слышал. Кто-то делал сайты, рисовал, программировал, устраивал игры по ночному городу, собирал локальные сообщества или месяцами поддерживал форум на несколько сотен человек. Большая часть этой деятельности с сегодняшней точки зрения выглядела совершенно бессмысленной. Она и тогда была бессмысленной. Но внутри маленькой тусовки всё это давало именно то, ради чего сегодня покупают охваты: тебя знали.
Поэтому мне не очень близка мысль, что люди тогда делали всё это исключительно из чистого любопытства, а потом испортились и начали гоняться за лайками. Ещё как гонялись. Только самих лайков не было, и таблица результатов выглядела иначе.
Узнаваемый ник, репутация на форуме, удачная шутка, сайт, на который зачем-то ходит весь город, редкая фотография, история, которую потом пересказывают — вполне нормальные формы статуса. Просто для их производства обычно требовалось что-то сделать самому. Иногда довольно много.
Постепенно интернет научился гораздо лучше передавать вещи, которыми люди мерились ещё задолго до него.
Затем камеры начали носить всегда с собой, качество фотографий выросло, пришло видео, социальный граф, подписчики, лента. Стало возможно почти непрерывно показывать окружающим, где ты находишься, с кем, что на тебе надето, что стоит на столе и на что именно ты смотришь из окна.
У потребления обнаружилось огромное преимущество перед остроумием: оно уже всем понятно.
Чтобы быть смешным, нужно уметь шутить. Чтобы сделать интересную вещь, нужно сначала сделать интересную вещь. А значение Ferrari, дорогого отеля или редкой кожаной сумки аудитория считывает сама. Никакого дополнительного художественного таланта от владельца не требуется.
Пэрис Хилтон в этом смысле была хорошей ранней иллюстрацией. В какой-то момент собственная жизнь, точнее демонстрация определённого образа жизни, стала самостоятельным медиапродуктом. South Park довольно быстро понял, насколько это смешно. Все остальные довольно быстро поняли, насколько это эффективно.
Остроумие к тому же иногда совершенно контрпродуктивно. Между залезть к ней в трусы и пошутить над ней человек с хорошим чувством юмора почему-то регулярно выбирает второе.
С автомобилем такой проблемы нет.
В общем, ничего особенно трагического не произошло. Интернет просто стал лучше приспособлен к обычной человеческой жизни. А обычная человеческая жизнь всегда была полна довольно примитивных и хорошо читаемых статусных сигналов. Раньше сеть плохо их передавала, поэтому внутри неё возникла своя система: странность, остроумие, техническое умение, знание всякой ерунды, способность вокруг чего-нибудь собрать людей. Потом пропускная способность выросла, и более универсальные способы выделяться вернулись на своё законное место.
Старые при этом никуда не исчезли. Интернет и сейчас полон очень смешных, талантливых и совершенно ебанутых людей. Просто странность больше не даёт такого преимущества сама по себе.
Ей приходится конкурировать с внешностью, деньгами, образом жизни и всей остальной человеческой иерархией, которую интернет научился показывать в высоком разрешении.
Наверное, поэтому тот короткий период и кажется сейчас особенным. Не потому, что люди были другими. Просто несколько лет существовало огромное новое пространство, а устойчивого понимания, как именно в нём следует выделяться, ещё не было.
Вот все и пробовали что попало.